Мой взгляд на землю, что стала мне домом, — взгляд чужестранки, принявшей ее судьбу. Я, София Палеолог, принцесса из угасшей империи, прибыла сюда не по своей воле. Византия пала под натиском турок. Москва же, суровая и далекая, встретила меня крепостными стенами и холодными ветрами. Мой брак с Иваном Васильевичем был союзом не сердец, а политических расчетов. Я принесла сюда не только свое имя, но и тень двуглавого орла, символ имперского наследия.
Здесь, на севере, я увидела мир, столь непохожий на утонченный Константинополь. Русь была раздроблена, опутана усобицами, подвластна ордынскому игу. Но в этой грубой силе я ощутила нечто иное — неукротимую энергию, веру, подобную граниту, и жажду порядка. Мой супруг, Иван Третий, был человеком дела, мало говорил, но много свершал. Вместе, шаг за шагом, мы начали строить нечто новое. Не просто княжество — государство.
Через мои покои прошли мастера из Италии, они возводили стены и соборы, придавая Кремлю величие, достойное царства. Я нашептывала мужу идеи о самодержавной власти, о Москве как о Третьем Риме — наследнице не только Византии, но и Рима древнего. Мы собирали земли, сбрасывали остатки зависимости от Орды. Я наблюдала, как крепнет держава, в чьем сердце теперь билась и моя кровь.
А потом появился он — мой внук, Иван. Ребенком он был живым и любознательным. Я, уже немолодая, иногда рассказывала ему о далеком Царьграде, о церемониях и славе империи. Я видела в его глазах не просто интерес — огонь. Кто мог знать тогда, во что выльется эта искра? Я заложила фундамент, привила идею священной, ничем не ограниченной власти. Он же, мой грозный внук, возведет на этом фундаменте здание своей жестокой и великой эпохи.
Так я, византийская принцесса, стала частью русской истории. Моя судьба — это мост между погибшим миром и миром, который только рождался. Я смотрю на него с тихой грустью и странной гордостью. Империя, которую я потеряла, обрела здесь, в снегах, свою новую, суровую и могущественную форму.
Отзывы